8ad0e665

Гордасевич Андрей - Дуэль На Мандаринах



Андрей Гордасевич
Дуэль на мандаринах
- Пятнадцать... - креолка таинственно улыбнулась и откинулась на спинку
легкого плетеного кресла.
- Пятнадцать... Шестнадцать... - пожилой негр с седеющими усами, чуть
встопорщенными, впрочем, может, лишь из-за того, что были слишком коротко
пострижены, - улыбнулся в ответ и, отняв руку ото рта, протянул ее к
блюдечку. Глаза его сузились, став похожими на острия ножей: он не просто
щурился на солнце - в крохотных от обилия света зрачках мерцали тревожные,
холодные угольки.
Девушка положила руки на подлокотники и позволила игривым, горячим
лучам скакать по своим белоснежным до неправдоподобия зубам и отпрыгивать, -
шипя в бокалах, преломляясь и остужаясь на поверхности расслабляющей
жидкости, они втекали газированным золотом в иссушенные зноем глотки, славно
пробегали внутри освежающей прохладцей и медленно исчезали, вновь раскаляясь
в глубинах человеческих тел. Она подняла тонкостенный бокал, украшенный
долькой лимона, в странном испытующем приветствии, чуть приоткрыв рот и
шевеля кончиком языка, поводя им из стороны в сторону, словно стремительной
пикой защищалась от двух наставленных на ее молодость старых, но все так же
сверкающих лезвий.
- Твой ход, - старик казался умиротворенно спокойным, не напускно
мечтательным и натянутым, как подражатели голливудских персонажей, а,
напротив, отошедшим в собственную тень из слепящего света, чтобы к чему-то
приблизиться или просто удалиться от суеты.
Рассмеявшись каплями прохладительного коктейля, девушка взяла дольку с
одного из блюдец и легко положила в рот, сделав при этом на лице подобие
немого, беззвучного полувопроса: "Ну, что же, посмотрим..."
- Шестнадцать... Семнадцать... - она подвигала щеками, и язычок ее
послушно обежал втянутые на секунду щечки: - Семнадцать!
Они сидели за небольшим столиком, не совсем обычным. Ножки, четырьмя
кривыми упиравшиеся в пол, поднимались вверх и с легким прогибом
поддерживали толстое стекло, абсолютно прозрачное, без рисунков и окантовки
- в памяти всплывали Атланты, на плечах которых где-то и по сей день
покоится небосвод. На этой прозрачной плоскости стояли четыре блюдца: по
одному с косточками и с мандаринами перед каждым из игроков. Мандарины были
разделены на дольки. Напротив девушки светлела круглая пепельница, еще
пустая.
- Теперь ты, - левая рука беспокойно забегала по подлокотнику тонкими
пальцами, а правой она взяла со стола блюдце с косточками и, поднеся его к
губам, прибавила еще две. Она знала,что две семечки - хороший результат, но
отрыв все равно маленький - только одно зернышко, хотя в прошлых партиях не
было и такого: старику везло баснословно, и сразу после десятка он заметно
вырывался вперед, прохладно блестя глазами, всегда спокойный, готовый ждать,
с мечтательно медленными пальцами, еле двигающимися, переплетаясь друг с
другом, а иногда - время от времени - он потирал ладони, но не скоро-скоро,
как нетерпеливые, азартные молодые кавалеры в предвкушении выигрыша, а будто
пальцы застыли, замерзли на этих жарких ветрах, завяли своими морщинами и
пожухли, сводясь в сжатые кулаки.
Он отправил в рот очередную дольку со своего мандаринового блюдца.
Блюдца были стеклянными и прозрачными, но не как плоскость стола, а чуть
голубее, или, может быть, в них отражалось высокое, знойное и текучее небо,
кусочки его плавали в бокалах отдыхающих на террасе, осветляли зеркальные
солнечные очки на смуглых лицах. Его коротко стриженные, ухоженные усы
пришли в движен



Назад