8ad0e665

Гордеев Александр - Не Бойся Темного Сна



АЛЕКСАНДР ГОРДЕЕВ.
НЕ БОЙСЯ ТЕМНОГО СНА...
  
"Забыв обо всем на свете, он уселся
в кресло. Не прошло и пяти минут,
как он услышал фразу: "Когда спя-
щий проснется", - употребленную в
виде пословицы - насмешки над тем,
чего никогда не будет".
"Когда спящий проснется"
Герберт Уэллс.
  
   1. ПО ТУ СТОРОНУ БОЛИ.
  
   - По-моему, он уже здесь, - были первые слова, произнесенные очень напряженным шепотом.
   - Да, да, он, кажется, проснулся, - констатировал другой человек и тут же распорядился. - Все! Переносим на кровать! Аппарат уходит!

Он не должен его видеть.
   Бывает, что, очнувшись после тяжелой операции, человек долго не может сообразить, что к чему, но Нефедов вернулся сразу с ясным пониманием, что он в больнице. "Ну, конечно, конечно, - с уже готовой иронией подумал он, как бы оглоушено и с креном всплывая из бездны тихого сна, - как же, испугался я ваших железячек..." Глаза открывать не хотелось: полежать бы еще на этом невероятно удобном лежаке, остыть от боли и послушать поток эфирно-свежих сил, подхватывающих тебя, распрямляющих каждую твою жилочку, каждый капилляр. Кажется, вот лежал ты на мелководье, и вдруг взмыло тебя большой, горбатой волной и тебе, замершему от восторга, показалось на мгновение, что сила этой океанской волны - твоя сила.

В какую-то секунду, как это бывает во сне, Нефедову привиделось из детства: вот выходит он из теплой вечерней воды Ильинки, оставляя в ней пыль и усталость, вынося восторг и бодрость... И тут же единой картиной раскрылся весь день до этого: сегодня он, белобрысый пацаненок, ходил вместе со своим пятым классом по колхозному полю с пшеничными всходами и серпом, привязанным на палку, срубал сочные кусты кислицы.

А потом, уже из дома, стоя на педалях, скатился к речке на велосипеде. Но тьфу ты! При чем тут какой-то велосипед!
   Ох, уж это блаженство покоя, по ту сторону преодоленной боли...
   Полежать, однако, не удалось: чьи-то руки приподняли и положили на койку с прохладной свежей простынью, на место менее удобное, но более знакомое. И тут кто-то так выжидательно и осторожно тронул его за плечо, что Нефедов, вместо того, чтобы открыть глаза, напротив, плотнее зажмурился, выжидая дальнейшего.
   - Вставайте-ка, вставайте, - сказали ему с мягкой насмешкой, словно уличая в невинном притворстве, - вы же проснулись...
   Нефедов открыл глаза, привычно по-стариковски вздохнув, ну что тут поделаешь, они уже все знают за него. "Вы проснулись", видите ли... Хоть подсказали, а то б не догадался...
   Палата была прежней, как бы сфотографированной несколькими вчерашними прорывами в сознание. Тут и плакат, призывающий к донорству, с рисунком, примерно, пятилитровой капли крови, от которой ни за что не хотелось отдавать свою кровь.

А вот врачи уже другие, вероятно, утренняя смена: у них ведь тут, понимаешь ли, все как на производстве. Ближе всех стоял высокий, очень строгий врач (наверное, старший). Второй был с рыжеватой, короткой бородкой, с лицом борца или коренного сибиряка.

Третий, державшийся за блестящую спинку кровати, смотрел с настороженной, прямо-таки "локаторной" улыбкой. Их странная выжидательность заставила Нефедова заподозрить, что позади было нечто не шуточное: наверняка, эти эскулапы изрядно покромсали его своими маленькими ножичками.

Хорошо бы теперь выведать, что с ним натворили, что вырезали, что оставили. А, главное, сколько он еще протянет на этом белом свете.
   - Ну, братцы, - сказал он, сосредоточив все внимание на их лицах, - ночью-то я чуть было не у



Назад